Новое масштабное исследование охватило 113 стран и показало: одиночество — это не просто состояние души, а общемировая эпидемия, поражающая миллионы. И у нее есть своя география.
Мы привыкли считать одиночество уделом пожилых людей или замкнутых интровертов. Однако наука рисует иную картину: чувство оторванности от других людей сегодня распространено куда шире, чем принято думать. Оно не знает возраста, достатка и национальности. Группа ученых под руководством Динг Динг из Университета Сиднея провела колоссальную работу: они проанализировали данные о жителях 113 стран, собранные за два десятилетия (с 2000 по 2019 год). Результаты, опубликованные в авторитетном журнале The BMJ, заставляют задуматься: человечество столкнулось с кризисом связей.
О чем молчат цифры
Исследователи строго отбирали данные. Им были нужны только те опросы, которые отражают мнение целых наций (а не групп студентов или посетителей соцсетей), и те, где используется проверенный, научный инструментарий. Итог — 57 наиболее надежных исследований, охватывающих все возрастные группы: от подростков 12 лет до людей старше 60.
Но сразу выяснилась тревожная деталь: мы мало знаем об одиночестве в бедных странах. Пока Европа и США тщательно переписывают свою «социальную боль», данные из Африки, Юго-Восточной Азии и Латинской Америки остаются скудными или отсутствуют вовсе. Например, если информация о подростках есть почти везде (благодаря школьным опросам ВОЗ), то о чувствах взрослых людей в странах с низким достатком ученым известно до обидного мало. Это не просто пробел в науке, это вопрос справедливости: получается, что проблемы жителей богатых обществ изучают в деталях, а переживания остального мира остаются за кадром.
Карта тоски: где больнее всего?
Хотя сравнить все страны напрямую из-за разницы в методах опроса сложно, в Европе, где данных больше всего, проявился четкий и повторяющийся узор. География одиночества не случайна.
Представьте себе ось «север — юг — восток». В северных странах Европы, таких как Дания, Норвегия, Финляндия и Швеция, доля хронически одиноких людей минимальна. Среди молодых европейцев (18–29 лет) на севере этот показатель составляет всего около 3%. Среди людей среднего возраста (30–59 лет) — около 2,7%. Даже среди пожилых (от 60 лет) на севере Европы постоянно чувствуют себя оторванными от жизни примерно 5% людей.
Теперь перенесемся на восток континента. В странах Восточной Европы (включая Россию, Украину, страны Балтии, Польшу) цифры выглядят пугающе иначе. Среди молодых взрослых там одиночество переживают около 7,5%. Среди поколения 30–59 лет — почти 10%. А среди стариков старше 60 лет — более 20%! То есть каждый пятый пожилой человек в Восточной Европе чувствует себя покинутым.
Южная Европа (Италия, Испания, Греция, Португалия) занимает промежуточную позицию, ближе к восточным показателям, особенно в старшем возрасте. Западная Европа (Германия, Франция, Бельгия) чувствует себя увереннее, но всё равно уступает северу.
Почему так? Ищем корни
Исследование не дает простого ответа «потому что холодно и мало солнца», но подсказывает причины. Ученые предполагают, что низкий уровень одиночества на севере Европы связан с устройством общества: сильными программами социальной защиты, доступной медициной, поддержкой пожилых, высоким уровнем доверия между людьми. Когда государство выступает надежной опорой, а соседи — не чужаки, человеку проще сохранять связь с миром.
Обратная сторона медали — восточноевропейские страны, пережившие тяжелый переход 1990-х годов. Разрушение привычных социальных связей, ухудшение систем здравоохранения, массовая трудовая миграция (когда молодые уезжают, а старики остаются одни), снижение доходов и пенсий — всё это оставляет глубокий след. Высокий процент вдов и вдовцов из-за разницы в продолжительности жизни женщин и мужчин тоже добавляет одиночества в статистику.
Одиночество — это опасно. Это не просто грусть
Зачем нам эти цифры? Затем, что одиночество убивает. Исследование напоминает: хроническое чувство оторванности от общества повышает риск ранней смерти на 26%. Это сопоставимо с опасностями ожирения или малоподвижного образа жизни.
Одиночество разгоняет давление, повышает уровень «плохого» холестерина, нарушает сон, провоцирует тревогу и депрессию. Для пожилых людей это еще и риск слабоумия. Это не просто «мне скучно», это медицинский и социальный диагноз.
Взгляд в будущее: что делать?
Авторы работы бьют тревогу: мы входили в пандемию коронавируса, имея устаревшие и разрозненные данные. Карантины и изоляция, вероятно, усугубили ситуацию, но измерить этот ущерб пока сложно — нужна единая система слежения за одиночеством.
Ученые призывают к простым и понятным вещам:
Стандартизировать измерения. Сегодня один опросник считает человека одиноким, если он чувствует это «часто», другой — если «почти всегда», третий использует сложную шкалу. Нужен единый язык.
Расширить географию. Нельзя бороться с болезнью, не видя ее картины в Африке, Азии и Южной Америке. Богатые страны должны помочь бедным с организацией мониторинга.
Следить за молодежью и взрослыми. Мы много знаем о пожилых, но почти ничего — о людях в расцвете сил. А ведь у них своя, особая форма одиночества (например, «одиночество в толпе» мегаполиса или чувство изоляции в браке).
В Великобритании уже появился первый в мире министр по делам одиночества. Возможно, пришло время другим государствам последовать этому примеру, признав: чувствовать себя одиноким, когда вокруг миллионы людей, — это не ваша личная слабость. Это глобальный вызов общественному здоровью. И его можно и нужно решать, начиная с честного подсчета и разговора.
Исследование: https://www.bmj.com/content/376/bmj-2021-067068
