Что пять новых исследований говорят нам о тревоге, отношениях и поиске смысла
"Знание — это собирание фактов; мудрость — это умение понять, какие из них важны".
-- Максим Лагасе
Мы накапливаем факты, наполняем ими головы и ошибочно принимаем это поглощение информации за мудрость.
Но факты могут завести нас лишь так далеко. Базовая информация важна, анализ данных порой необходим, но чтобы быть мудрым, чтобы интуиция могла работать, а взгляд был ясным, нам нужно понимание более широкой картины. Чтобы использовать "биты", мы должны вписать их в целое. А для этого нам нужно уметь различать, что же это за "целое".
Иначе, подобно мальчику, который препарировал муху на крылья, грудку, глаза и лапки, а потом недоумевал, куда же делась сама муха, современное человечество рискует различать лишь вырванные из контекста части.
Отдельные крупицы исследований нас интригуют, но как вписать эти крупицы в общее понимание самой человеческой природы?
Этот вопрос никогда не был столь важен, ведь наше общество, похоже, всё больше полагается на готовые рамки для восприятия.
Индивидуальные линзы реальности
Недавно я прочитал анализ знаменитой повести Роберта Льюиса Стивенсона "Странная история доктора Джекила и мистера Хайда", в котором обсуждалось, почему сейчас это произведение, по-видимому, часто понимают через "призму квир-исследований".
Меня это удивило. Возможно, знаменитая повесть и была задумана как комментарий к подавленному гомосексуализму викторианской эпохи... но только ли в этом дело?
Моя мысль в том, что когда у нас узкий круг интересов, мы склонны находить то, что нас учили искать, и упускаем из виду более широкий смысл.
Более того, мы привносим увлечения и предубеждения нашего собственного времени и места и пытаемся применить их к другим временам и местам. Это почти что определение самонадеянности.
Люди, обученные анализировать аморфную реальность через готовые рамки, могут быть похожи на слепцов, исследующих странное новое существо под названием "слон". Один ощупывает ногу и заключает: "Ах, это существо подобно живой мясной колонне". Другой находит ухо и предполагает, что слон, должно быть, похож на гигантский веер... и так далее.
Индивидуальные рамки восприятия столько же ослепляют узостью зрения, сколько и проясняют. Рассмотрение чего-либо — пропускание через, скажем, квир-, марксистский, феминистский (или любой другой "-изм", какой вы пожелаете), религиозный или атеистический "объектив" — заставляет нас искать и находить только то, что мы ищем.
Готический роман ужасов может быть трактатом о викторианской гомосексуальности и дюжиной других вещей. Произведение искусства может работать на многих уровнях и быть понято по-разному, в зависимости от навязчивых идей или интересов человека, с ним сталкивающегося.
Любая реакция может сказать нам больше об анализирующем, чем об анализируемом. И хотя анализ чего-либо может звучать умно, когда весь наш образ мыслей сосредоточен на одной вещи, мы упускаем целостность этой вещи.
И есть ещё одна проблема.
Почему они не видели так, как видим мы?!
Презентизм (чтобы добавить ещё один "-изм"!), привычка смотреть на людей прошлого как на обязательно имеющих те же интересы, нормы и ценности, что и мы (а если нет, значит, они никудышные люди!), — это пример того, как неконтролируемая субъективность и предвзятость могут исказить наше восприятие.
Не то чтобы готовые рамки восприятия никогда не были полезны. По крайней мере, они дают чувство безопасности тем, кто в нём нуждается, приятное ощущение собственной сообразительности и избавляют от необходимости слишком много думать самостоятельно.
Но если мы слишком сильно передаём своё мышление на аутсорсинг, мы становимся не многим больше, чем автоматами.
Конечно, мы все в той или иной степени поддаёмся этой закономерности — я, конечно, склонен рассматривать реальность или человеческое взаимодействие через психологическую призму. И всегда существуют всевозможные давления и течения, влияния и совпадения, которые объединяются, чтобы породить или отразить реальность. Но, полагаю, лучше всего хотя бы осознавать свои собственные предубеждения, когда мы изучаем информацию, и пытаться видеть общую картину.
Нас бомбардируют выдержками из исследований и отчётов, но я считаю важным пытаться вписывать любые новые (и старые) психологические исследования в более широкое понимание того, что значит быть человеком.
Итак, имея всё это в виду, я обращу ваше внимание на пять недавних исследований и добавлю свои соображения о том, что они могут значить для общей картины. Разумеется, вы можете добавить и понять гораздо больше, чем я.
Жемчужины этого месяца
В этом месяце мы рассмотрим:
Образ мыслей, снижающий социальную тревогу;
Тип языка, сигнализирующий о конце романтических отношений;
Почему некоторые пациенты требуют постановки психиатрических диагнозов;
Почему жизнь людей с депрессией кажется им более неконтролируемой;
Как мы расцветаем, когда принимаем свою судьбу.
Исследование первое: Образ мыслей, снижающий социальную тревогу
Исследование, опубликованное в конце 2025 года, показало, что социальная тревога в значительной степени формируется образом мыслей. Исследование показало, что люди с социальной тревогой склонны принимать "установку на угрозу", рассматривая социальные ситуации как опасные.
Это приводит к усилению сосредоточенности на себе, когда человек отслеживает симптомы собственной тревоги, такие как покраснение или учащённое сердцебиение. Эта сосредоточенность на себе на самом деле ухудшает социальное взаимодействие и укрепляет страх.
Ключевым механизмом здесь является то, что исследователи называют "негативной интерпретационной предвзятостью", когда неоднозначные социальные сигналы часто воспринимаются как критические, отвергающие или каким-то иным образом угрожающие.
Это сочетается с "пост-событийным пережёвыванием" мыслей, когда взаимодействия прокручиваются в голове заново, а ошибки преувеличиваются, создавая цикл, поддерживающий тревогу.
К сожалению, такого рода постоянный самоанализ — и вытекающее из него поведение — могут казаться окружающим отталкивающими... что, в свою очередь, укрепляет этот цикл.
Трудно оставаться в настоящем во время социального взаимодействия, когда вы постоянно оцениваете свою игру и судите себя.
Напротив, принятие того факта, что вы не можете полностью контролировать то, какое впечатление производите на других, может быть освобождающим.
Профессор Лиад Узиэль, первый автор исследования, сообщил:
"Для большинства людей вера в то, что мнение других может измениться, мотивирует рост. Но для людей с высокой социальной тревогой эта постоянная возможность перемен может казаться подавляющей. Взгляд на впечатление о себе как на относительно стабильное может сделать социальный мир более предсказуемым и менее истощающим психически".
Мои соображения?
Всё это имеет смысл и довольно очевидно. По крайней мере, первая часть. Чрезмерный анализ ведёт к большей застенчивости, что ведёт к меньшей внешней социальной сосредоточенности, что ведёт к более неловким социальным взаимодействиям... и так далее.
Попытка быть кем-то может привести к этому... но может и отпугнуть это. Чрезмерное старание часто даёт обратный эффект. Так и с чрезмерным стремлением быть общительным: это отпугивает естественное взаимодействие.
Социально умелые люди склонны забывать о себе, когда общаются — это противоположность самопоглощённости. Напротив, их внимание направлено вовне, на других и на ситуацию в целом. В их сознании меньше разделения между ними и другими, они легче входят "в состояние потока" во время общения.
Но что действительно заинтересовало меня в этом исследовании, так это очевидный парадокс.
Чувствовать себя лучше, веря, что ты ничего не можешь сделать
Исследование показало, что социально тревожные люди показывали лучшие результаты как в экспериментах, так и в реальных взаимодействиях, когда предполагали, что их впечатление о других стабильно. И это сохранялось, даже если они предполагали, что другие неизбежно будут иметь о них негативное мнение!
Это кажется безумным, правда? Предположение самого худшего делало людей менее тревожными!
Но если мы немного подумаем, это начинает обретать смысл. Почему?
Потому что именно неопределённость движет тревогой.
Чувство, что "ненавистники будут ненавидеть" независимо от того, что ты делаешь, может значительно повысить социальную уверенность и тем самым оставить у других лучшее впечатление о вас.
Парадокс в том, что мы обычно ассоциируем уверенность с "установкой на рост", чувством, что "я могу улучшиться!" Но, по крайней мере, в конкретном контексте создания хорошего впечатления на других, фиксированный взгляд может успокаивать и укреплять уверенность. Даже если это пессимистичный фиксированный взгляд, что "я им не понравлюсь!"
В этом контексте отказ от контроля может привести к большему чувству контроля. Это один из тех редких случаев, когда ощущение, что ты можешь сделать меньше или почти ничего, помогает тебе чувствовать себя менее тревожным и испуганным.
Отказ от попыток контролировать производимое впечатление также может быть освобождающим, поскольку уменьшается самообвинение. Это снижает стресс и помогает людям оставаться в настоящем, вместо того чтобы чрезмерно анализировать и критиковать себя, что может быть непривлекательно для других. А чувство, что мы не можем влиять на других, также может помочь нам меньше заботиться о том, что думают другие.
Этот образ мыслей, основанный на определённости и чувстве, что вы всё равно ни на что не влияете, делает социальные ситуации более предсказуемыми и менее пугающими. Люди очень любят определённость.
Чтобы стать предельно уверенным, нашим клиентам нужно не предполагать негатив, а на самом деле научиться расслабляться в условиях неопределённости, чтобы они могли с самообладанием и самосостраданием справляться с тем, что бы ни случилось. Укрепление способности расслабляться в условиях неопределённости делает нас сильнее.
Поэтому в конечном счёте я выношу из этого исследования ещё одно доказательство того, что люди любят определённость, даже если это негативная определённость. И чтобы превзойти это, нам нужно развивать способность больше расслабляться в условиях неопределённости.
Исследование второе: Тип языка, сигнализирующий о конце романтики
Одно любопытное исследование показало, что распад отношений очень часто можно было предсказать (задним числом, в данном случае), анализируя тип языка, который использовали оба партнёра за три месяца до разрыва.
Согласно исследованию, язык менялся двумя способами.
Во-первых, язык смещался в сторону сосредоточенности на "я", а не на "мы" и "нас". Иными словами, личные местоимения становились более распространёнными.
Во-вторых, использовалось больше слов, указывающих на то, что исследователи назвали "когнитивной обработкой", включая думать, хотеть, осознавать, нуждаться, зависеть, решать, рассуждать и удивляться.
Вместе эти выводы показывают, что партнёры интенсивно обдумывают то, что происходит с их отношениями, за недели и месяцы до их распада.
Ведущий автор исследования, Сара Серай, сказала:
"Мы на самом деле не замечаем, сколько раз мы используем предлоги, артикли или местоимения, но эти служебные слова изменяются... когда вы переживаете личный переворот (таким образом), что может многое рассказать о нашем эмоциональном и психологическом состоянии".
Мои соображения?
Несколько лет назад я прочитал книгу Джеймса В. Пеннебейкера "Тайная жизнь местоимений: Что наши слова говорят о нас", в которой демонстрировалась аналогичная предсказательная модель перед распадом отношений.
Интересно задуматься о том, как мы подсознательно улавливаем сдвиги в общении. После разрыва люди могут говорить что-то вроде: "Я просто знал, что между нами что-то не так".
Я имею в виду, конечно, могли быть и очень очевидные признаки, но мы, похоже, действительно улавливаем информацию тонко, не будучи в точности способными "нащупать это" — и, возможно, мы улавливаем именно сдвиг в стиле языка.
Отношениям необходима включённость, иначе это уже не отношения. Мы могли бы иногда осознанно обращать внимание на использование местоимений нашими клиентами и даже поощрять более инклюзивные обсуждения в терапии. Впрочем, возможно, это ставить телегу впереди лошади, потому что кажется, что склонность к местоимениям "мы", а не "я" естественным образом проистекает из того, что дела идут хорошо.
Язык самоубийц
Я также видел исследования, показывающие, что чем ближе человек к попытке самоубийства, тем не только его мышление становится более категоричным или "абсолютистским", но и он с большей вероятностью использует больше местоимений, относящихся к себе (я, меня, моё), а не к другим.
Таким образом, сдвиг в использовании местоимений может указывать на размышления о любом серьёзном перевороте, как сказал ведущий автор, но также, возможно, и на чувство одиночества. Если одна или обе стороны начинают чувствовать себя оторванными в своих отношениях, естественно, что чувство "я" усиливается, а "мы" ослабевает. И, конечно же, перед самоубийством многие люди также чувствуют себя одинокими и оторванными.
Итак, такая направленность внутрь себя, похоже, распространена, когда мы обдумываем какие-то серьёзные жизненные перемены, а также когда мы чувствуем себя оторванными. И действительно, имеет смысл, что когда мы чувствуем себя оторванными или даже испытываем боль, собственное "я" становится более важным фокусом.
Исследование третье: Почему некоторые пациенты требуют постановки психиатрического диагноза
Согласно исследованию, состоящему из опросов и интервью с почти 100 клиническими психологами, всё больше пациентов хотят, чтобы их собственный самодиагноз был подтверждён.
Молодые женщины с относительно высоким уровнем образования и интенсивной активностью в социальных сетях наиболее склонны приходить к психологу с уже чётко сформулированным для себя диагнозом, причём наиболее желаемыми диагнозами, по-видимому, являются аутизм и СДВГ.
Психологи отмечали в интервью, что пациенты часто приходили со значительным багажом "полузнаний", почерпнутых из интернет-источников и от знакомых. Они часто интерпретировали обычные, повседневные переживания как признаки скрытой патологии, преподнося их как симптомы глубинных проблем.
Во время интервью эти пациенты склонны были формировать свои ответы так, чтобы они соответствовали искомому диагнозу, даже когда рассказы третьих лиц или история развития не подтверждали этого вывода.
Иными словами, они придавали своим ответам вес в пользу искомого диагноза. И в целом они проявляли сильное сопротивление рассмотрению альтернативных объяснений, выходящих за рамки их собственного самодиагноза.
Если они не получали желаемого диагноза, они иногда реагировали гневом или разочарованием, заявляя психологу, что он неправ, и что они обратятся к другим специалистам. Некоторые пациенты даже угрожали врачам негативными отзывами в интернете или жалобами в инстанции.
Мои соображения?
Интересно, что пациенты добивались скорее "нейроотличных" диагнозов, а не, скажем, депрессии. Они хотели пожизненных, неизменных, врождённых состояний.
Согласно, по крайней мере, этому исследованию, похоже, не хватает охотников за диагнозами, желающих получить шизофрению, нарциссическое расстройство личности или антисоциальное расстройство личности.
Так что же может быть "привлекательным" для охотников за диагнозами такого рода?
Люди говорили о СДВГ и аутизме как о состояниях, содержащих "суперспособности", такие как интенсивная гиперфокусировка на увлечениях, безграничное творчество, быстрое решение проблем и устойчивость под давлением.
Конечно, некоторые пациенты, отчаянно ищущие диагноз, возможно, поставили его себе правильно и просто ищут подтверждения и самопонимания.
Но если присмотреться, мы можем связать желание получить диагноз с базовыми эмоциональными потребностями, которые мы все разделяем.
Например:
Безопасность: Когда у нас есть объяснение чему-то (даже если иногда часть нас знает, что это не настоящее объяснение), мы склонны чувствовать себя в большей безопасности, потому что знание обычно способствует лучшему выживанию. Таким образом, диагноз может (как будто) объяснить, почему жизнь пошла не так, как нам хотелось. Пациенты хотят причин своих трудностей, потому что причины помогают реальности казаться менее угрожающей.
Статус: В то время как некоторые люди чувствуют стыд или смущение из-за психиатрического диагноза из-за страха быть стигматизированными, другие могут извлекать из него своего рода признание окружающих, странное чувство статуса.
Контроль: Может иметь место сознательная или подсознательная попытка использовать диагноз как способ контролировать других, например: "Ты не можешь так мне говорить, я..." или "Из-за моего ОКР вы все должны сидеть за столом именно там, где я скажу!" или "Я не могу этого сделать, потому что у меня..." Диагноз может быть использован как оружие для подавления других через осуществление контроля.
Самооценка: Мы все нуждаемся в том, чтобы чувствовать себя по крайней мере достаточно хорошо по отношению к тому, кто мы есть, но если мы можем объяснить свои проступки диагнозом — "Я ничего не могу с этим поделать, я нейроотличный!" — тогда выгодой может быть чудесное освобождение от личной ответственности.
Связь с сообществом: Чувство связи с сообществом — это жизненно важная человеческая потребность. В наши дни (и ничто так не старит человека, как использование слова "в наши дни"!) всё, кажется, становится сообществом ("мы, члены сообщества замкнутых отшельников" и так далее!). Таким образом, возможно, существует потребность в некотором ощущении "вступления в клуб", будь то на онлайн-форумах или в офлайн-жизни. Сообщество имеет значение.
Мы пытаемся удовлетворять свои потребности слепо, инстинктивно. Когда кто-то делает что-то, что кажется странным, таинственным или даже контрпродуктивным, мы почти всегда можем проследить это до попытки удовлетворить одну или несколько основных потребностей.
Депрессивные люди страдают от неудовлетворённости многих эмоциональных и физических потребностей. Это может отчасти вызывать их депрессию, но в свою очередь вызывается депрессией, которая сама может блокировать удовлетворение крайне важных эмоциональных потребностей.
Следующее исследование рассматривает конкретно потребность в контроле у депрессивных людей.
Исследование четвёртое: Почему жизнь людей с депрессией кажется им более неконтролируемой
Люди, переживающие депрессию, часто чувствуют, что их жизнь выходит из-под контроля. У них может развиться ощущение, что жизнь лишена смысла или что само существование может привести к негативным последствиям.
Исследования показывают, что эти чувства могут проистекать из тонких изменений в том, как люди с депрессией воспринимают время и интерпретируют окружающую среду.
Доктор Рэйчел Мсетфи и доктор Робин Мёрфи изучали феномен того, что люди с депрессией часто чувствуют, будто у них нет контроля над своей жизнью и что вещи случаются с ними случайно или без причины.
Исследователи поместили участников в виртуальный дом с пультом дистанционного управления, который не всегда работал надёжно. Участникам (как с депрессией, так и без неё) нужно было выяснить, какой степенью контроля они обладают над включением музыки в разных комнатах.
Когда были задержки (например, музыка играла позже или случайным образом), люди с депрессией оценивали свой контроль более точно, чем другие.
Это открытие сочли подтверждающим предыдущие данные о том, что депрессивные люди склонны воспринимать время как текущее медленнее и обрабатывают сигналы окружающей среды иначе, чем люди без депрессии.
Поскольку субъективное время для депрессивных людей движется медленнее, у них есть возможность замечать больше деталей в окружающей обстановке — включая то, что они не могут контролировать. В то время как остальные из нас могут просто не замечать (или не придавать значения) тому, что мы не можем контролировать, для депрессивных людей это суммируется в общее ощущение отсутствия контроля и часто в чувства беспомощности.
Доктор Мсетфи предполагает, что такие терапии, как обучение осознанности, могут работать за счёт перенаправления внимания более здоровым способом.
Мои соображения?
Чувство контроля и самостоятельности жизненно важно для общего психического здоровья. Повышенная чувствительность к тому, что вы не можете контролировать, или вера в то, что вы не можете контролировать вещи, на которые вы могли бы влиять, — то есть выученная беспомощность, — действует угнетающе.
Интересно, что время, кажется, замедляется для депрессивных людей, и это может быть связано с пассивным образом мыслей при депрессии. Мне кажется логичным, что когда вы просто ждёте, когда что-то произойдёт, время может казаться медленнее. Это ощущение растянутости времени позволяет депрессивному человеку замечать больше аспектов окружающей его реальности, и эта реальность затем фильтруется через депрессивную призму.
И наоборот, я подозреваю, что состояние паники может ускорять субъективное время для людей, поскольку все их системы переходят в режим повышенной готовности: учащённое сердцебиение, мышцы, готовые к борьбе или бегству (даже те, кто замирает, всё равно сообщают о бешеном темпе мыслей), учащённое дыхание и бегающие из стороны в сторону глаза.
Чувство потери контроля и обеспокоенность этим — одна из вещей, которые питают депрессию. Таким образом, одним из аспектов любого лечения депрессии будет изучение локуса контроля клиента. Я создал рабочий лист по локусу контроля, который может оказаться вам полезным.
Ощущение бессилия (низкий локус контроля) может уменьшиться, когда мы помогаем нашим клиентам развить сильное чувство цели в жизни.
Как сказал великий психиатр и выживший в концлагере Виктор Франкл:
"Жизнь никогда не становится невыносимой из-за обстоятельств, а только из-за отсутствия смысла и цели".
А иногда нам просто нужно принимать то, что происходит.
Исследование пятое: Мы расцветаем, когда принимаем свою судьбу
Идея здесь в том, что принятие всего в жизни, как хорошего, так и плохого, может улучшить ваше психическое здоровье и общее счастье.
Концепция amor fati (лат. "любовь к судьбе") принадлежит Фридриху Ницше, который считал, что, поскольку страдания неизбежны, мы должны научиться принимать их, а не бороться с ними.
Это следующее исследование определяет amor fati как "позитивное отношение радостного принятия всех частей жизни, как хороших, так и плохих", что идёт дальше простого принятия трудных переживаний.
В этом исследовании с участием 160 взрослых те, у кого был более высокий уровень amor fati, демонстрировали лучшую психологическую адаптацию, например, больше положительных эмоций и меньше стресса. Amor fatiбыл связан с большим благополучием (счастье, самопринятие, позитивные отношения) и меньшим неблагополучием (симптомы депрессии, тревога, беспокойство) с течением времени, даже после учёта других факторов, таких как оптимизм или стойкость.
Эти эффекты, по-видимому, не являются просто общим оптимизмом; хотя оптимизм играет свою роль, amor fati всё же обладает уникальной предсказательной силой в отношении таких исходов психического здоровья, как стресс, счастье и личностный рост.
Исследователи также приводят новые данные о том, что amor fati может быть полезен в разных культурах, причём исследования охватывают взрослых из разных стран. Это может помочь объяснить, почему некоторые люди переживают осмысленную, счастливую или психологически богатую жизнь независимо от происхождения и обстоятельств.
Мои соображения?
Amor fati не означает сдаваться, быть пораженцем или пассивным. На самом деле, это должно побуждать людей стремиться к большему в жизни и идти на разумный риск. Такое смелое, стоическое принятие всего, что происходит, означает активное участие в жизни позитивным и осмысленным образом.
Но, как сказали исследователи, это не просто принятие того, что происходит, а его принятие с радостью. Я думаю, это может пересекаться с идеей "антихрупкости", когда человек не просто выживает в трудных обстоятельствах, но на самом деле лично укрепляется и получает от них пользу.
Я подозреваю, что этот образ мыслей влияет на то, как взрослые справляются и психологически адаптируются, отчасти потому, что он помогает предотвратить возникновение негативных эмоций. Но, что более важно, восприятие трудностей как естественной части жизни, а не чего-то несправедливого или необычного, может помочь людям чувствовать себя более связанными, менее одинокими и более удовлетворёнными.
Таким образом, amor fati — это нечто большее, чем просто позитивное мышление, оптимизм или даже жизнестойкость.
Возможно, с amor fati связано радикальное принятие. Это навык из диалектической поведенческой терапии (ДПТ), который помогает уменьшить страдания, полностью признавая реальность такой, какая она есть, без осуждения, борьбы с ней или даже обязательного одобрения.
Культивирование чувства юмора по отношению к себе и жизни в целом, я подозреваю, также является хорошим способом развить amor fati. Способность смеяться перед лицом несчастья и находить в нём забавное помогает нам выйти за рамки простых обстоятельств нашей жизни.
У суфиев есть фраза: "быть в мире, но не от мира сего".
Для меня это означает участвовать в жизни, но не идентифицировать себя с ней чрезмерно, чтобы хотя бы часть нас могла быть трансцендентной, чем-то большим, чем просто наши обстоятельства и то, что с нами происходит.
Возможно, таким образом, культивируя amor fati, мы можем обогатить себя как люди.